Поделись страницей

Бенефис!

Попасть в эту рубрику можно, активно участвуя в жизни сайта - побеждайте в конкурсах, дуэлях, комментируйте и рецензируйте работы других, общайтесь на форуме, предлагайте свежие идеи!

Storyteller
Storyteller


Lorenzia
Lorenzia


Ness
Ness


Kathelin
Kathelin

Категории

Миниатюра [149]
Мистика, ужасы [52]
Фэнтези [43]
Научная фантастика [7]
Сказка [51]
Детектив [4]
Романтика [27]
Юмористическая проза [25]
Реалистическая проза [34]
Рассказ [280]
Все, что не попадает под категории, или Вы затрудняетесь с их определением)

Приветствуем!


Поиск по сайту

Блог

Ф. Гарсиа Лорка о колыбельных
Категория: В помощь поэту
Нажмите для увеличения картинки

Лекция Ф. Гарсиа Лорки о колыбельных. Спасибо за наводку нашему автору Жене Стрелец (Age Rise).
 

Добавил: Lorenzia
Эльвира Барякина о диалогах в романе
Категория: В помощь писателю
Нажмите для увеличения картинки

Диалоги — это одно из самых проблемных мест в рукописях начинающих писателей. Как всегда, наиболее распространенная ошибка — это избыточность: ненужные описания, ненужные реплики, ненужные «украшательства». В диалогах особенно важно соблюдать принцип «Краткость — сестра таланта». Помните, что несколько лишних слов могут сделать разговор героев вялым или смехотворно вычурным.

Рассмотрим типичные ошибки...

Добавил: Lorenzia
Темп произведения
Категория: В помощь писателю
Нажмите для увеличения картинки
"Ваша книга кажется слишком затянутой" или "В вашей книге все делается "галопом по Европам"" -- это приговор чуть ли не 90 % отвергнутых рукописей. Писатель перечитывает свое произведение и никак не возьмет в толк, в чем дело. 


Речь идет вот о чем...

Добавил: Lorenzia

Облако тегов

Соцопрос

Кто Вы по знаку зодиака?
1. Близнецы
2. Лев
3. Телец
4. Скорпион
5. Овен
6. Весы
7. Стрелец
8. Рыбы
9. Дева
10. Козерог
11. Водолей
12. Рак
Всего ответов: 112

Проза

Главная » Проза » Малые жанры » Рассказ

Капли

Капли

Желтое, прозрачно–синее и белое. Обычный, солнечный январский день. По прозрачно–синему нет-нет, да проплывают клубы белого. Облака, пар, чьи-то возвышенные мысли…
С присыпанных снегом крыш падают невеселые капли. Иногда на асфальт, иногда на спешащих по своим делам прохожих и тогда задумчивые лица подергиваются дымкой недовольства и расстройства. Почему? Капля падает на пальто, пальто промокает, становится холодно. Конечно, из-за одной упавшей капли холодно не станет, но капель ведь много… безумные самоубийцы. С устрашающей неумолимостью. С единственным желанием как можно скоре оборвать свою и без того короткую жизнь. С единственной целью навредить. Почти как люди…
- Сынок, что ж ты посреди тротуара-то застрял? Ты ж мешаешь, - странный скрипучий голос.Калитка, которую никогда не смазывали…

Игнат обернулся посмотреть, кто же это открыл калитку. Громадная синяя обшарпанная детская коляска и за ней, словно придаток, словно бесплатное к этой самой детской коляске приложение – сухонький старичок, всем своим видом выражающий возмущение и мольбу одновременно. Странно. Игнат молча повернулся и пошел. Неважно куда. Только одно – отвлечься. Не думать. Хотя бы пока. Через час станет немного легче, через два – еще легче, а там…
Но нет, снова девятым валом истерический, искаженный телефоном голос Марии Павловны:
- Дашу? Нет её. Она вышла. В окно…
- Как в окно? – Это его, Игната, озадаченный, но уже дрожащий, уже что-то уловивший в этих истерических нотах этой всегда спокойной и приветливой женщины.
- А так! Выпрыгнула… вчера… вечером. Боже, Игнат! Даша умерла. Ты понимаешь?.. ты это понима… - И дальше бульканье. Всхлипы и беспредельное горе…

Самообладания хватило лишь, чтобы аккуратно повесить трубку таксофона на место. Потом что-то случилось. Что-то лопнуло, раскололось, расползлось в разные стороны и оставило после себя обычный январский день.

Руки глубоко в карманы, взгляд под ноги и вот так, никуда не торопясь, шаг за шагом, куда-нибудь. Торопиться некуда. Сломалась кость, которая уже начала обрастать мясом и обещала родиться в нечто живое и прекрасное. Сломалась навсегда. А внутри пустота. Нет ничего. Нет ничего кроме беспредельной печали. Любил? Да. Но только в этот солнечный январский день он это по-настоящему понял. Двумя листами недочитанного письма в кармане болтались два билета в театр. Игнат хотел посмотреть «Дон Жуан» вместе с Дашей, но… И опять этот голос её матери. Стоп. Где-то справа играла музыка, и Игнат невольно повернулся посмотреть на источник раздражителя. Два здоровенных окна, в каждом – улица, машины, прохожие. И в каждом свой мир. В каждом – бегающие красно-желто-зеленые огоньки и от них отраженный мир был лучше, чем настоящий. И между этими двумя мирами дверь. Словно еще одно окно. Только зашторенное, затушеванное, прикрытое интригой… Игнат постоял на пороге и толкнул дверь. Там, за дверью было то, в чем он нуждался. Ему необходимо было выпить. Выпить, чтобы выжить…

***

Весь мир – поезд. Здоровенный, раскрашенный по рождественскому поезд, с бесчисленными вагонами. Он мчится из вчера в завтра, иногда останавливаясь в сегодня и неважно, едешь ли ты в отдельном купе или в общем вагоне, все равно на конечной выходить всем. А бывает, кто-то выходит раньше…
Игнат попал в вагон – ресторан. Если не считать красавицу – барменшу, то вагон был пуст.
Четыре столика с чистыми пепельницами алчно ждали кого-нибудь, кто бы на них насорил, пролил вино или воду, рассыпал салат… Зал утопал в полумраке. В этом занавешенном вечном вечере Стинг рассказывал о своем взгляде на жизнь, на поезд с бесчисленными вагонами, на женщин, на самого себя. Но рассказывал в пустоту. Кроме Игната и привлекательной брюнетки за стойкой бара некому было выслушать и по достоинству оценить его произведения. И может быть, поэтому его голос был печален. Музыка висела в полумраке, словно табачный дым. Словно дым хороших сигарет, которые, попробовав однажды, уже никогда не забудешь. Игнат поискал глазами стул, который ждет именно его, нашел и не торопясь, присел. Барменша вышла из-за стойки и, сквозь плотные волны музыки, ломая свои собственные мысли, с улыбкой, подплыла к Игнату.
- Здравствуйте. Слушаю вас, - её голос наполнил Игнату ручеёк и на секунду он стал прежним, таким, каким был еще вчера.
- Потанцуем? – предложил он, невинно улыбаясь.
Два серых улыбающихся солнца прикрыло облако недоумения.
- Вы о чем, простите?
- Обо мне, о вас, о Стинге, о страхе одиночества, о людях, проходящих через вашу жизнь и выходящих в окно, как в дверь… - бульк, и успокоившаяся гладь снова разломалась на миллион отдельных миров; и снова в том месте, где должна быть она – только щемящая пустота. И взгляд снова седой, и головой в невидимый, но ощущаемый потолок, и болезненное падение в сегодня…
- Простите, - произнес он, успокаивая девушку взглядом, – Если можно, водки, воды и что-нибудь поесть.
Уловив знакомые слова, девушка оживилась.
- Сколько чего? – весело и уверенно спросила она.
- Водки и воды – не распечатывая. Поесть – на ваше усмотрение.
Барменша кивнула и умчалась исполнять заказ. А в зале висел Стинг. Нота за нотой, аккорд за аккордом, слово за словом рассказывал своим сиплым голосом о виде из своего купе. Все ещё ждал слушателей, понимания, аплодисментов…

***

Рюмка за рюмкой, капля за каплей, никуда не торопясь, ни о чем не думая. После третьей вагон – ресторан покачнуло, и Игнат окончательно расслабился. Снова едем. Стинг уступил сцену восходящим звездам российской эстрады, и кто-то невидимый после дорогой сигареты закурил самосад. Все равно. Уже все равно. Мысли отяжелели. Лихорадочно носиться им было уже не так легко и это немного радовало. Протяни руку – и схватишь любую. Игнат откинулся на спинку стула и закурил. Бдительный сероглазый страж за стойкой бара время от времени бросала на него ничего не выражающие взгляды. Обход постов. Игнат улыбнулся и выпил еще.

Пить, чтобы стало легче. Да, иногда бывает и так. И иногда действительно помогает. Игнат прислушался к своим ощущениями, собравшись с духом, протянул руку именно к той мысли, от которой недавно спасался. Даша. Снова игла из виска в затылок, но уже не раскаленная, уже остывшая. И боль уже не жгучая – обычный вселенский холод. В надежде найти ответ на вопрос «почему» он перебрал последние несколько встреч. Но тщетно. Все свидания, если не считать мелких отступлений, проходили по привычной и естественной схеме: Бар, пиво в компании каких-нибудь знакомых, танцы, несколько великолепных часов в океане сексуальных фантазий, немного грустный момент прощания и, наконец, отход ко сну. Предельно просто, ясно и естественно. Да и зачем изобретать велосипед, отклоняясь от шлифованной годами схемы? Не лучше ли изобрести новые ласки? Не приятнее ли проявлять изобретательность в сексуальных причудах? Не полезнее ли каждый раз придумывать новые нежные слова? Игнат почувствовал, что крепко увяз в болоте собственных эмоций. Чем дальше в лес, тем толще партизаны.… Пусть так. Но ему необходимо найти хоть что-то. Хоть одну соломинку, стебелек, волосок. Даже если придется откинуться в эту топь с головой. Ни с того ни с сего появилась нехорошая мысль, что было бы неплохо нечего, в конце концов, не найти… Игнат аж зашипел от отвращения, и та перепуганной птицей унеслась куда-то за горизонт. Он не хотел отчитаться перед собой, он хотел понять.

Всегда не многословная, немного задумчивая в компании Даша расцвела в мире притушенных свечей, превращаясь в страстную и веселую весеннюю поляну, от нежного дуновения теплого ветра, каким был Игнат. Она всегда была новой. И всегда оставалась прежней. Да, она боялась однообразия. Игнат тоже всегда этого боялся, но вдвоем у них получалось убежать в мир «неустойчивых постоянных» и вертеть его, словно калейдоскоп, по своему усмотрению. Но, увы, это было не часто… Внезапная мысль молнией в голову, через все тело и – куда-то дальше. Дым, запах серы и боль. Неужели из-за этого? Но почему молча? Почему ничего не говорила?
Не без труда Игнат поймал свою голову и водрузил на место. В этом болоте все-таки были кочки…

***

Капля за каплей. Рюмка за рюмкой – и бутылка водки превратилась в бесполезную стекляшку. Игнат подозвал доблестного стража. Девушка незамедлительно подошла и замерла, всем своим видом выражая внимание. Игнат немного поблуждал в складках её короткой юбки, по условной линии, разделяющей тело на две симметричные части, поднялся до подбородка и кивнул на опустевший сосуд.
- Еще одну? – в весеннем ручейке металлом заблестели нотки сомнения.
- Пожалуйста.
- Целую? – это было уже больше похоже на вызов.
Игнат ласково улыбнулся.
- Если хотите, пробку можете оставить себе, - он сказал это мягко, даже шутя.
Видимо она обиделась. Резкий разворот, быстрые шаги, плотно сжатые губы – все говорило именно об этом. «Пусть, - подумал Игнат. – ехидничать небезопасно». Однако было немного не по себе и, чтоб хоть как-то сгладить неприятный момент, он пододвинул тарелку с картофелем и начал ковырять вилкой, изображая предвкушение трапезы.
Картофель действительно был вкусен. Хрустящий, ароматный, он навеял Игнату очень разные мысли. О давнем завтраке, о том, что французы все-таки молодцы и о том, что неплохо бы водки. Но серые глаза затуманились обидой и надменно смотрели на входную дверь. «Может оно и к лучшему, - подумал Игнат – со второй я вряд ли сам бы справился. Нужна была бы подмога…» и вдруг он понял, что вторую бутылку все-таки купит и пойдет к Даше домой…

Чуть медленнее, чем обычно, чуть неувереннее, чем обычно, но все же вполне раскованно он поднялся и подошел к стойке. Барменша изображала активную деятельность. Игнат поставил локти на стойку, уронил голову на ладони и одарил очаровательной улыбкой своё собственное отражение и какие-то полупустые бутылки. Девушка посмотрела на этот остановившийся кадр не меньше, чем через минуту.
- Если вы за водкой, то присядьте, я сейчас принесу – слова, каждое – серебряный столовый прибор. Каждое, падая на стойку, на пол, стонало, резало слух, засыпало снегом.
- Я за расчетом. – Игнат заискивающе посмотрел на барменшу. – Водку не открывайте, я её с собой. И простите уж меня. Горе у меня сегодня.
- По вашему лицу не скажешь, - серебряные приборы сменились одноразовыми, но в дуэте с дребезжанием кассового аппарата это было еще хуже. – Я знаю, что такое горе.
- И что такое смерть? – Игнат сам не понял, зачем спросил.
Серые глаза на секунду выглянули из-за облака и тут же спрятались.
- И смерть. Тридцать семь, сорок.
Игнат достал деньги, расплатился и между банкнот увидел белый сложенный листок. Билеты. «Дон Жуан». Даша… Снова укол, но слабый. Только волны по лицу, только тени в глазах.
- Это вам. – Два билета упали на стойку. – За моральный ущерб. Два билета в театр. Завтра в шесть вечера. Сходите с кем-нибудь. И водки с собой. Пожалуйста, – рядом с билетами упала хрустящая раскрашенная бумажка.
- Мне? – Девушка снова упала в недоумение. – Не нужно. Сами сходите.
- Мне не с кем. – Игнат грустно вздохнул.
Барменша внимательно на него посмотрела и саркастично усмехнулась.
- Сомневаюсь, - заявила она убежденно и поставила требуемое на стойку. – Ссора не повод к расставанию.
Снова что-то треснуло где-то глубоко-глубоко внутри. Если бы улыбка не прилипла к лицу, на ее месте было бы что-то нехорошее. Игнат взял бутылку и севшим голосом спросил:
- А смерть повод? – вопрос заметался в тишине. Кончилась кассета. Чтобы призанавесить неловкую ситуацию и тишину, барменша начала звенеть стаканами. Игнат взглянул на ее сосредоточенно – отрешенное лицо, развернулся и пошел к выходу. Но уже у самой двери он остановился. Мир снова сыпался на пол разноцветными стекляшками. О еще раз посмотрел на девушку, на свой пустой столик, на бар, словно все это вот-вот рассыплется, и спросил:
- А вы никогда не хотели покончить с собой?
Тишина. Протестующее шипение магнитофона. Звон разбившегося стакана. Испуганный короткий взгляд, и…
- Нет…, - взгляд-испуг, голос-пустота, страх, понимание; мысли бешено, вихрем, стаей перепуганных птиц…
- И не надо. – Игнат приоткрыл дверь и вздохнул свежий воздух. – Это очень больно. Всем. Особенно тем, кто вас любит.

***

И вновь три цвета. Красно – желтый, глубокий синий и тусклый белый. Все остальные – осколками, кусочками, ленточками. Все остальные – рассыпанный калейдоскоп. Вечер. Игнат вдохнул морозный воздух, уже уплотненный, спрессованный и засунул бутылку в карман. Он знал куда идти. Медленно, шаг за шагом, вагон за вагоном, туда, где его когда-то ждали. Туда, где сейчас страшнее всего. Смерть – это всегда страшно, но насильственная – еще страшнее. Мать, рыдающая над солдатом, проклинает тех, кто послал ее сына на смерть. Ей плевать на долг перед родиной, родина не воскресит сына. А кого кроме себя проклинать матери, рыдающей над выпрыгнувшей с балкона дочерью? Родину? Жизнь? Мир? Быть может друзей, знакомых. Ее любимого человека? И рыдания ее в миллион раз горше, а старуха в черном – и не старуха вовсе, а безобразная, распластавшаяся на все небо каракатица. Горе становится нормой жизни, серый цвет становится естественным ее цветом, а все, кто знал ее дочь – косвенными убийцами. Не остановили, не усмотрели, не уберегли… Игнат судорожно дернулся. Как это больно – ходить по битому разноцветному стеклу, ощущать, как капля, что сорвалась с крыши, разбивается о твое плечо, так и не долетев до земли. Как это страшно завтра посмотреть на мир и понять, что он совершенно не изменился, а ты сам стал иным. И как дороги становятся те немногие, кто смог понять твое горе и попытался хоть чем-то тебе помочь.

***

Восьмой этаж. Лифт распахнулся в улыбке. Привычный поворот, короткий, как всегда один, звонок. Щелканье замков… Сердце заторопилось, словно кто-то где-то надавил педаль газа до упора… Что там за дверью? Горе, ненависть, или и то и другое?
- Здравствуйте… - Одного взгляда Игнату хватило, чтобы понять. Сердце сжалось до размеров грецкого ореха. Дашина мать изменилась. Горе прошлось по ее лицу табуном диких лошадей и его следы – везде. В каждой морщинке, в каждом поседевшем за ночь волосе, а в глазах…
- Здравствуй, Игнат – тихо, отрешенно, словно и не человеческий это голос. – Заходи. Тот же коридор, тот же коврик у порога, тот же деревянный истукан, приспособленный под подставку для телефона…
- Хорошо, что зашел. Раздевайся. – Мария Павловна медленно уплыла в кухню. Слов не было. Игнат хотел что-то сказать, но слова задохнулись в горе и печали. Кроме горя и печали в квартире больше не было ничего. Даже стен. Даже Игната. Игнат вытащил из кармана куртки бутылку и вошел на кухню.
Пустой кухонный стол. На столе – фотография Даши. Прислонившись к стене, она улыбалась матери, воздуху, жизни. Игнат поставил бутылку на стол и сел. Мария Павловна оторвалась от фотографии дочери, посмотрела на бутылку, на Игната…
- Здесь ей четырнадцать, - сказала она бесплотным голосом. – Рюмку дать?
- Давайте две, - Игнат никак не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. – Одному нельзя.
- Думаешь, полегчает?
- Не знаю. Наконец ему удалось оторвать глаза от стола. – Мне немного помогло…
- Что ж… - Мария Павловна достала рюмки. Пока Игнат раскрывал бутылку, она порезала несколько соленых огурцов, немного сала. Положила на край тарелки ложку горчицы и опустилась на стул.
- Хватит? Из меня пьяница, сам знаешь, какой?..
- Хватит. – Игнат грустно улыбнулся. – Давайте выпьем.
Выпили. Помолчали. Стен вокруг Марии Павловны все еще не было. Тогда Игнат налил еще. Снова выпили. Мария Павловна поморщилась, «Полегчает, – подумал Игнат – Должно полегчать».
- Вы огурчиком, - посоветовал он.
Глаза оживали. Бледность серыми каплями с лица, с мыслей. Отцепившийся вагон снова в связке, железные колеса снова по рельсам. И только на стыках – искрами – мысли, воспоминания, боль… И так уже будет всегда…
- Я вот сижу и думаю, почему? – голос Дашиной матери понемногу оттаивал, обретая человечность.
Игнат уставился на Дашину фотографию. А что сказать? Что он может сказать? Вместо слов он наполнил рюмки.
- Она ведь тебе письмо оставила, - грустно сказала Мария Павловна. – Тебе и мне. Сейчас принесу. Выпью только…
Выпили, закусили. Помолчали. Игнат достал сигареты.
- Можно? – извиняясь, спросил он.
- Кури. – Мария Павловна поднялась. – Я сейчас. Принесу.
Игнат закурил. Тонкая струйка дыма неумолимо побежала вверх. Ровная у сигареты, она извивалась, рассеивалась, превращалась в волнующийся туман где-то далеко – через миллион километров – под потолком. «Вот так и люди, - невольно подумал Игнат. – растут, растут, вверх и вверх. А только начинают понимать смысл слова «жизнь», только сбросят все романтические и идеалистические вуали с этой вечно меняющейся физиономии – тут и ветры. Гнет, ломает… да и живешь, пока сигарета дымится…
- А я сегодня сидела, фотографии ее детские пересматривала, - Мария Павловна появилась в дверном проеме. – И нашла. Держи.
Чистый конверт. На конверте два котенка – один рыжий. Другой – черный. Игнат перевернул конверт и на обратной стороне нашел свое имя, заключенное в красное сердце. Защемило и не только в груди, но даже в коленях. Хотелось разорвать конверт и прочесть, что она написала… однако Игнат сдержал импульс и положил письмо на край стола. Не сейчас. Чтоб сделать хоть что-то, он разлил остатки водки в рюмки.
- Она что-нибудь… объяснила? – слова с трудом, словно идешь под водой на стометровой глубине.
- Ничего. – Мария Павловна протянула Игнату листок бумаги. – Я потому и думаю почему?.. вчера думала с ума сойду… Давай выпьем.
Выпили. Игнат скривился. Не водка – расплавленный свинец. Ну да черт с ним. Пробежал глазами письмо. Ничего. Пробежал еще раз – пустота. Лаконичное признание в любви к матери, просьба никого не винить, простить нерадивую дочь и все. Откуда-то из глубины поднялся снежный ком и застрял в горле. Глаза промокли под дождем. Игнат почувствовал, как по щеке потекла слеза. Он стер её рукавом.
- Это ничего, - участливо сказала Мария Павловна. – Это нормально.
Игнат посмотрел на конверт на столе и где-то внутри зазвенел серебряный колокольчик надежды, что там, внутри, он найдет ответ на этот неотвязный вопрос…
- Я пойду… - ком не опускался, слезы приходилось сдерживать почти руками. – Поздно уже. А утром приду… Можно?
- Приходи, - кивнула Мария Павловна. – За Дашей нам на восемь, потом… ну, сам понимаешь… Ты сможешь с Витей соседом завтра на кладбище съездить? Там… яму подравнять и … - голос ее снова дрогнул, но она справилась с собой.
- Безусловно. – Игнат прикрыл ладонью ее руку. Обязательно. К половине восьмого?
- Да. Он будет тебя ждать.
Игнат поднялся, взял конверт и вышел в коридор, Мария Павловна тоже вышла, и облокотилась о входную дверь. Одеваясь, Игнат старался на нее не смотреть.
- Все–таки хорошо, что ты зашел, - тихо сказала она. – Действительно стало легче. Буду знать.
Игнат ушел со странным ощущением, что он что-то сделал не так…

***

Ключ в замок, два оборота – и вот он, мир привычных понятий и запахов. Каждый дом пахнет по особенному, но все новые запахи невольно сравниваешь со своим, домашним, знакомым с детства. Игнат закрыл дверь, прислонился для верности к откосу и – скорее – куртку долой. В кармане – домна, льется сталь и красное сердечко с вписанным именем клеймом на грудь, спину, сердце…

В коридоре у зеркала – мать. Расчесывается. Влажные волосы послушно и тяжело текут по серому махровому халату. Отражение послушно повторяет все ее движения, но глаза – сами по себе. Внимательно смотрят на сына.
- Что это с тобой? – обычный тон, знакомый с детства голос.
- Пьян, - просто ответил Игнат и опустился на пол, чтоб снять ботинки.
- Да ты не просто пьян, - негодующе всплеснула руками мать и, наконец, развернулась к нему лицом. – Ты ж в стельку! – и куда-то в комнату, за миллион километров – Сереж, Игнат опять!
И очень далеко, с крайнего севера, из другого измерения – еще один знакомый с детства, всегда задумчивый:
- Что опять, Вика?
- Как что? – мать уже начала входить в раж. – Пьян, как свинья. Ботинки сидя снимает.
Тишина пуховым одеялом. Мать – руки на груди, в правой расческа, в глазах – тревога, возмущение, что-то еще…
- Оставь его в покое, - опять откуда-то издалека, с севера, все еще не желая возвращаться из иного измерения. – Он уже взрослый человек. Ты не дрался ни с кем? – Это уже к Игнату. Голос – участие, понимание, любовь…
- Только с самим собой и окружающим миром – Игнат состряпал саркастическую ухмылку. – А потом с зеленым змием.
- Ты скоро с зеленым человеком драться будешь, - бросила мать, и Игнат почувствовал как по голове, плечам потекла ледяная вода.
Он, наконец, справился с ботинками, поднялся, подошел к матери и взял ее за плечи.
- Мама Даша умерла. Вчера. Вечером. С балкона, - тихо и неумолимо слова снежинками полетели вниз, в непроницаемую тьму. В чужое создание.
- Что?.. – мать выронила расческу и прикрыла рукой рот. В глазах ужас, печаль, страх, что-то еще. - … - Умерла?.. Сергей!..
- Даша умерла? – отец стремительно возвращался в реальный мир. Несколько торопливых негромких шагов – и вот он, уже рядом с матерью. – Что ты говоришь?
Игнат тяжело вздохнул и на выходе понял, что выдохнул самого себя. Ноги сломались в коленях, он невольно осел на пол и прислонился к стене.
- Даша умерла, - повторил он отрешенно. – Выпрыгнула с балкона. Вчера вечером. Даши больше нет…
Отец в оцепенении. Мать в ужасе, но оба – недвижные, замершие, замершие. Он посмотрел на них снизу вверх, и ему стало страшно. Где-то он читал, что эмоции и мысли все-таки можно передавать телепатическим путем, если задать им большую интенсивность. То ли ему передалось состояние родителей, то ли нервы под конец этого невероятного и долгого дня все-таки начали сдавать, но страх обрел телесные формы, придавил к стене. Даже письмо Игнат читать уже боялся.

Где-то далеко-далеко в глубине залы мерно тикали часы, и они в этот момент были единственным живым существом. Игнат уставился на расческу, валявшуюся возле маминых ног, и искал слова. Нужно было что-то говорить. Нужно было разбить тишину и выгнать вон страх. Нужно было что-то делать…
- У нас есть водка? – Игнат посмотрел в упор на отца.
- Куда тебе еще… - начала, было, мать, но отец взял ее за локоть.
- Приготовь что-нибудь. Я скоро.
Куртка поверх майки, сапоги на босую ногу, отец присел возле сына. Игнат беспомощно смотрел на расческу и не мог оторвать от нее глаз. Да и какая разница на что смотреть?
- Ты принес страшную новость, - тихо и грустно сказал отец. – Я могу понять каково тебе сейчас. Даша была достойной тебе парой. И мне всегда казалось, что вы любите друг друга…
Отец хотел сказать что-то еще, но промолчал. Игнат спрятал лицо. Он не хотел, чтобы отец видел его слезы. Но он увидел. Твердая и тяжелая рука легла Игнату на плечо.
- Ты плачешь, - крепкие пальцы легонько сжались в жесте сочувствия. – Ты правильно делаешь, ты настоящий мужчина.

***

Игнат сел за стол и осмотрелся, словно попал в свою комнату впервые. Настольная лампа с непроницаемым абажуром освещала только стол и то, что на нем лежало. Все остальное – шифоньер, диван, магнитофон, книжные полки – кусочки разноцветного стекла, капли гуаши, акварели. Все было привычно. Все на своих местах, но все было не так. Словно кто-то чуть тронул калейдоскоп, и несколько незначительных стекляшек сдвинулось… Но все это не важно. Это все потом. Сейчас мир сжался до размеров стола. Если бы Игнат умел читать в темноте, – то он был бы размером с письмо. Медленно, осторожно он вскрыл конверт. Тетрадный листок, сложенный пополам и на нем десять строк. Десять ничего не объясняющих строк…
«Привет!..
Банально, конечно, но ничего умнее я придумать не смогла. Я ухожу. Мне все надоело. Хочется чего-то нового, большего… Если ты сейчас читаешь это письмо, – значит я уже далеко. Значит, я победила жизнь, судьбу, себя. Прости меня, ты ни в чем не виноват, это всё я и мои причуды… Я всегда тебя любила. Люблю, и буду любить. Мы встретимся. Там. Хотела написать много, но не знаю, что и с чего начать. Не вини себя. Видно так должно было быть. Прости. Люблю. Целую.
Твоя Даша.
P.S. Жду»

Игнат тупо перечитывал письмо еще и еще раз. Хотела написать много, но не знает с чего начать. – Игната трясло, как в лихорадке. – Бог ты мой! Словно к бабушке на лето уехала!.. И снова больно внутри, в глазах. И снова слезы улитками по щекам, через колючую проволоку щетины, через воспоминания. Тупо уставившись на приколотый к абажуру комсомольский значок, как и Дашина мать, он задавал себе тот же вопрос. Вагон трясло. Калейдоскоп крутился и стекляшки слаживались в причудливые образы, тут же рассыпались и слаживались в новые. Руками за стол, нервы в тугой узел и вот так – в пучину собственных эмоций, в хаос собственных мыслей. Тайная надежда, что в письме она что-то объяснит, рассыпалась словно стакан, выпущенный барменшей… И потянула за собой все.

И вдруг – как из другого мира – голос отца:
- Игнат, ты как? – Игнат невольно обернулся. Вот он, в дверном проеме. Такой же, как был. И дверь та же самая и шифоньер на месте… Все было прежним. Все, кроме Игната.
- Сносно, - сиплый сухой голос. Ветер в пустыне. Он даже вздрогнул от неожиданности. Отец зашел в комнату, осмотрелся и увидел на столе письмо.
- От нее?
Игнат кивнул.
- Пойдем, - отец положил руку ему на плечо. – Я там принес… Пойдем.

***

Игнат открыл глаза. Ночная тьма и, как приоткрытая дверь – слабое зеленоватое свечение электронных часов. Начало четвертого. Что-то его разбудило. Дурной сон? Не. В голове «прохладно и пусто», как сказал Бутусов в какой-то своей песне. От сна осталось бы хоть что-то. Две бесконечных минуты – каждая по бесконечности – Игнат прислушивался. Тишина. Все спали. Никто не ругался, не ронял посуду, не стучал кулаками. Что-то не так. Игнат перевернулся на бок и осмотрел комнату. Никого, но что-то было не так. Неуловимая, как последний луч заходящего солнца, вертелась в голове какая-то мысль. Далеко, не достать. Сон рассыпался карточным домиком. «Нервы», подумал Игнат и потянулся за сигаретами. На тумбочке их не было. Оставил на столе. Медленно, словно во сне, поднялся и пошел на поиск. Наконец, руки коснулись стола. Вот он, такой знакомый, холодный, реальный. Рядом стул. Игнат сел, достал сигарету, сверкнул зажигалкой, и в полутьме повисла оранжевая точка. Захотелось включить свет, но едва рука нашла выключатель, – на плечо опустилось что-то холодное. Сердце – странная вещь. Оно может путешествовать по всему телу, может выключаться, может болеть… Трясущейся рукой Игнат схватил кусок льда, неизвестно откуда упавший ему на плечо, но это была чья-то рука. Мягкая, но холодная.
- Мама? – Игнату пришлось собрать всю свою волю, чтобы голос не дрогнул.. – Это ты?
Тишина. Обернуться страшно. И вот та мысль, что висела где-то в недоступной выси – молнией в голову.
- Даша?
- Да, Игнат. – Тихий отрешенный голос. Ее голос. – Не включай!
В голове – стая перепуганных птиц. Перья, пух. Задавленные, перепуганные – вниз. Капли холодного пота на лбу, ладонях. Сигарета выпала из рук, но это послужило сигналом к оттаиванию. Игнат поднял сигарету и обернулся. Распущенные волосы волнистым водопадом по полупрозрачной – до колен – ночной рубашке, глаза, улыбка, голос – это была она, но… почему-то вспомнились мамины слова о зеленых человечках. «Допророчилась» – невольно подумал Игнат.
- Не спится? – Даша улыбнулась, обошла вокруг, села на край стола, достала сигарету.
Игнат щелкнул зажигалкой, она прикурила и тут же накрыла пламя рукой. Но за ту короткую секунду, пока горел огонь, Игнат увидел неестественную бледность лица и глаза – остановившиеся, знающие, видевшие большее… В комнате заметно похолодало. Игнат поежился. Но страха не было. Голова устала соображать и просто отключилась. Был факт. Невероятный, но факт. Вот она, любимая, ушедшая и вернувшаяся...
- Удивлен? – не голос – шелест ветра в осенних листьях.
- Да. – Игнат пытался что-то осмыслить, но слова находились сами по себе. – Значит, все ложь?
- Что? Балкон?
- Балкон. – Игнат сбил пепел прямо на пол. Все равно.
- Это правда. – Даша сказала это просто, даже слишком просто. – Я ушла.
Игнат уставился на огонек сигареты.
- А сейчас ты здесь, - тупо выдавил он – Ты сон?
- Почти. – Даша улыбнулась. – Ты хотел, чтобы я пришла. Сегодня я смогла это сделать. Завтра уже нет. Завтра я уйду.
- Зачем ты это сделала? – Игнат впился в милое, но уже такое чужое лицо. Даша пожала плечами.
- Я всегда увлекалась потусторонним, - тонкая струйка дыма в потолок. Такой знакомый жест… - Я всегда верила, что смерти нет. Я не ошиблась.
Игнат похолодел. Чем дольше и внимательнее он всматривался в Дашино лицо, тем больше уверялся, что это не она. Уже не она.
- Ты нашла, что хотела? – спросил он дрожащим голосом. – Ты добилась своего?
- Не совсем, - она рассматривала узоры на ковре. – Мне нужно было внимательнее читать книги и умереть от голода. Тогда было бы лучше.
- Ты страдаешь? – Игнат взял ее за руку.
- Еще нет, но скоро буду. – Даша освободила руку и погладила Игната по щеке. – Давно ты не брился… мне там будет очень одиноко. Мне… сказали, что если вдвоем, то намного легче. И быстрее.
Игнат откинулся на спинку стула.
- Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
- Ты мне нужен, Игнат, - слова – металл. Без возражений. Без протестов. Просьба на грани приказа. – Я не могу без тебя.
- Ты что, умрешь? – не удержался Игнат.
- Хуже, - Даша грустно вздохнула. – Я сломаюсь. И мы уже никогда не встретимся. А ведь я тебя люблю, Игнат.
Игнат потушил окурок. «В принципе это просто, - подумал он. – Залез повыше, шагнул. И…»
- Это не больно. – Даша нарисовала пальцем на плече у Игната какой-то знак… А может просто – чувство?.. – Это даже интересно. Главное – не бояться и верить.
В глубине души Игнат знал, что ей, в конце концов, ответит, но медлил, боялся, что Даша в тот же миг исчезнет. Но она ждала.
- Сегодняшний день перевернул меня вверх дном, - теперь ветер шелестел в его сухих листьях. – Жизнь – странная вещь. Часто она заставляет себя любить странными и парадоксальными методами. Ты ушла из жизни. Твоя мать никогда не оправится от этого удара. Она тебя очень любила. Я был у нее днем. Она поседела, Даша… Ты сделала очень больно многим, любящим тебя людям. Я переживаю эту боль вместе с твоей матерью. Я тоже тебя любил… и мне страшно даже подумать о том, что я сознательно сделаю так же больно тем, кто любит меня… Ты всех предала.
- Ты много не знаешь, - Даша снисходительно улыбнулась и потушила окурок.
У Игната снова кольнуло в груди. Проклятая память. Проклятая способность к воспоминаниям…
- Расскажи мне, - он нежно взял ее за руку. Когда-то теплая. Теперь – лед, мягкий лед. – Расскажи мне хоть что-нибудь.
- Там, - Даша кивнула куда-то в сторону – все совершенно иначе. Там нет ни одного привычного для тебя понятия. Там жизнь. Настоящая жизнь.
- А здесь? – Игнат потянулся за сигаретой.
- Здесь сон. Сны. И люди заблудились в снах, ушли от настоящей жизни. Придумали себе свой мир и цепляются за него до последнего. А когда приходит срок покидать этот дрожащий, как мираж в пустыне, мирок – они переходят в настоящий мир, просыпаются и видят, что все то, что они с собой принесли – пустой бесполезный хлам. Родители, родные, друзья, дом – все это ценно только тут. Там им приходится перестраиваться, переосмысливаться и это очень долго и больно. Мне легче. Во мне эти корни были только на поверхности, и я легко рассталась с прошлым. Единственное чувство, которое все переносят неизменным – это любовь к своему единственному, единственной… Там без этого нельзя. Поэтому я и хочу, чтобы ты пошел со мной. Мы будем вместе, и нам будет легко. А люди – настанет время, и они все поймут.
- А родители, родные? – Игнат слушал и смотрел на Дашу, ощущая, как слова крепнут, растут.
- Они тоже. – Даша пожала плечами. – Смерти нет. Она есть только тут.
Она пересела со стола Игнату на колени и обняла за шею. В глазах – призыв, обещание… Игнат нежно прижался к ее груди и тихо сказал:
- Прости. Я слишком человек, чтобы сбрасывать со счетов все человеческое. Я тоже заблудился во снах. Ты уже смеешься над нашими миражами, но я живу ими. Живу в них. Я не пойду с тобой. По крайней мере, сейчас.
- Потом может быть поздно. – Даша печально вздохнула и поднялась. – Я буду страдать.
- Мы тоже, - в тон ей ответил Игнат.
Легким неслышным шагом она подошла к окну. За окном – ночь, звезды, сны…
- У меня есть еще несколько часов, - тихо сказала она. – Может быть, мы… как раньше… Обними меня, я соскучилась.
Игнат поднялся и подошел к окну. Звезды улыбались и помигивали всем не спящим. Он хотел спросить, есть ли там звезды, но передумал. Когда-нибудь узнает сам.
- Нет, - сказал он, не оборачиваясь. – Ты уже изменилась. Даша, которую я любил, умерла. Я слишком тебя любил, чтобы пренебречь этим фактом.
- Что ж, - Даша вздохнула. – Значит. Прощай?
- Прощай. Может и встретимся.
- Может быть…
Не спеша, не оглянувшись, не простившись, Даша прошла сквозь стену и улетела вверх бледным светящимся пятном. Игнат наблюдал ее полет, пока она не скрылась из поля зрения. С удивлением он осознал, что совершенно спокоен. Все терзания, все боли утихли, словно Даша забрала их с собой. Внутри была по-прежнему пустота. Но пустота покоя. Для каких-то эмоций просто не осталось места. Само понимание места и реальности вообще смазалось, стерлось. В первый раз завеса над словом «вечность» для него приоткрылась. Смерти нет. Что ж, это даже забавно. Медленно он добрел до кровати и улегся. Завтра будет тяжелый день. Сейчас нужно спать. Он пощупал одеяло, подушку и внутри шевельнулось что-то теплое. Они так реальны… Пусть сон, пусть мираж, но, в конце концов, он тоже был не более чем мираж. Пусть все идет своим чередом. Он уснул с улыбкой. Он сам не помнил, когда в последний раз засыпал с улыбкой. Наконец-то калейдоскоп оставили в покое…




Декабрь 2000 г.

Категория: Рассказ | Добавил: parallel (25.02.2011)
Просмотров: 491 | Рейтинг: 4.0/1
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Вход

Добро пожаловать, Гость!


Гость, мы рады вас видеть. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!

Бойцовский клуб


Поэтическая дуэль №55. Итоги!



Битва прозаиков №28.Итоги!
Задание: Прогуливаясь по пляжу, одинокая девушка находит бутылку с запечатанным посланием. Романтично? Вот только этот человек жил более века назад, а после находки героиню начинают преследовать странные происшествия... какие именно, и будет ли у истории хэппи-энд, решать дуэлянтам)) (мистика и/или магический реализм)

Пульс форума

Работы Lorenzia2Перейти к последнему сообщению
Форум: Клуб любителей фотошопа
Автор темы: Lorenzia
Автор сообщения: Lorenzia
Количество ответов: 56
Поэтический дневник - День за днемПерейти к последнему сообщению
Форум: Личные дневники
Автор темы: yanesik
Автор сообщения: yanesik7991
Количество ответов: 329
Работы LorenziaПерейти к последнему сообщению
Форум: Клуб любителей фотошопа
Автор темы: Lorenzia
Автор сообщения: Lorenzia
Количество ответов: 107
Иди на мой голос... (авторское чтение)Перейти к последнему сообщению
Форум: Музыка
Автор темы: Maria_Sulimenko
Автор сообщения: Maria_Sulimenko
Количество ответов: 73
МультПриветПерейти к последнему сообщению
Форум: Клуб киноманов
Автор темы: Maria_Sulimenko
Автор сообщения: Maria_Sulimenko
Количество ответов: 32

Топ форумчан


























Переводчик

с на

Гороскоп

Loading...

Цитаты великих

Мы в контакте

Статистика

Доступно только для пользователей
На связи: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Недавно сайт посетили:


Легенда: Админы, Модеры, VIP-пользователи, Авторы, Проверенные, Читатели

Старая форма входа

Рейтинг SIMPLETOP.NET Business Key Top Sites Проверка сайта