Поделись страницей

Категории

Вампирский роман [49]
Мистика, ужасы (не про вампиров) [16]
Фэнтези [186]
Постапокалипсис [4]
Научная фантастика [1]
Детектив [1]
Исторический роман [5]
Любовный роман [140]
Юмористическая проза [12]
Реалистическая проза [125]

Приветствуем!


Поиск по сайту

Блог

Ф. Гарсиа Лорка о колыбельных
Категория: В помощь поэту
Нажмите для увеличения картинки

Лекция Ф. Гарсиа Лорки о колыбельных. Спасибо за наводку нашему автору Жене Стрелец (Age Rise).
 

Добавил: Lorenzia
Эльвира Барякина о диалогах в романе
Категория: В помощь писателю
Нажмите для увеличения картинки

Диалоги — это одно из самых проблемных мест в рукописях начинающих писателей. Как всегда, наиболее распространенная ошибка — это избыточность: ненужные описания, ненужные реплики, ненужные «украшательства». В диалогах особенно важно соблюдать принцип «Краткость — сестра таланта». Помните, что несколько лишних слов могут сделать разговор героев вялым или смехотворно вычурным.

Рассмотрим типичные ошибки...

Добавил: Lorenzia
Темп произведения
Категория: В помощь писателю
Нажмите для увеличения картинки
"Ваша книга кажется слишком затянутой" или "В вашей книге все делается "галопом по Европам"" -- это приговор чуть ли не 90 % отвергнутых рукописей. Писатель перечитывает свое произведение и никак не возьмет в толк, в чем дело. 


Речь идет вот о чем...

Добавил: Lorenzia

Облако тегов

Соцопрос

Кто Вы по знаку зодиака?
1. Близнецы
2. Телец
3. Лев
4. Овен
5. Скорпион
6. Весы
7. Рыбы
8. Стрелец
9. Козерог
10. Дева
11. Водолей
12. Рак
Всего ответов: 114

Проза

Главная » Проза » Крупные жанры » Мистика, ужасы (не про вампиров)

Ты, моя убийца(часть 1)

Я стою и смотрю на старую, потрепанную жизнью многоэтажку. Я стою тут уже долго – у меня на то свои причины. Кто бы другой на моём месте давно ушел – особенно учитывая сегодняшнюю погоду. Дождь льет, как из ведра. Заезженные слова, но это правда – из бездонного такого жестяного ведра прямо на мою несчастную голову. Но мне всё равно – я даже не знаю, холодный он или теплый. Хотелось бы знать… Интересно, так бывает с каждым – или только со мной? Хотя, если бы здесь был еще кто-то, я бы его увидел. Но нет, я здесь один. Смотрю на слабо освещенное окно и жду, пока погаснет свет. Пальцы машинально вцепились в футболку – она должна бы быть насквозь мокрой. Честно говоря, она меня уже бесит, эта футболка – ткань словно срослась с моей кожей и задеревенела от впитавшейся в неё влаги. Странно… она тоже не размокает под дождем. Если бы меня кто-то увидел, точно принял бы за призрак. Хотя я и есть, наверное, призрак… А там, за светящимся окном, спокойно засыпаешь ты, моя убийца…

Всё это началось не так давно… Около месяца назад, думаю – честно говоря, слегка потерял счет времени. Но не в этом суть. Мне трудно собрать мысли воедино – они всё время норовят разлететься в разные стороны. Эти мысли… О чем это я? Ах, да! Около месяца назад я возвращался домой со дня рождения Артема. Артем – мой лучший друг. Мы очень давно знакомы, поэтому вполне естественно, что я не мог его не поздравить. Хотя настроения веселиться у меня не было – за несколько дней до этого случилось одно неприятное событие. Я вкрай рассорился и расстался со своей девушкой. Мы встречались около года. Не могу сказать, что был влюблен в неё по уши, но она нравилась мне, и я не собирался с ней ругаться. А тут как нашло что-то… Самое смешное – поссорились из-за пустяка. Она устроила мне допрос, почему я не брал трубку накануне вечером. Банальщина! В конце концов, она разревелась, а я развернулся и ушел. Да, может быть, я был виноват. Может быть, надо было позвонить ей и помириться, но гордость – это такое дурное чувство…

В итоге, на день рождения Артема я идти не хотел – и правильно делал. Во-первых, мне было не до веселья, а во-вторых…

Я живу от него недалеко. Точнее, жил… Да кому какая разница? В общем, я ушел около десяти часов вечера – довольно рано для наших обычных гулянок. Надеюсь, Тёмка на меня не в обиде. До дома оставалось рукой подать, когда меня остановила небольшая компашка – человека три. Я хотел пройти мимо, но они стали на дороге – ни обойдешь, ни объедешь.

- Можно пройти? – спросил я. Если не дословно так, то что-то в этом роде.

- А тут проход платный, - ответил Рыжий. Это я впоследствии окрестил его Рыжим, а на тот момент мне было как-то всё равно, ху из ху.

На его слова я не отреагировал – просто пошел вперед. Дальнейшее помню смутно – вроде бы он заехал мне в челюсть, я в долгу не остался, мы сцепились… Его товарищи кинулись на подмогу. Я, конечно, не Рембо, но им тоже досталось – я всё-таки занимался спортом, да и драка для меня была далеко не первая. Только ножа в руке Толстяка я не заметил – мало того, что он меня подрезал, так еще и по его милости я теперь брожу по городу в окровавленной одежде. Больше всего раздражает, что снять её не возможно – Я пытался, но она сдирается только вместе с кожей. Ну вот, опять не о том говорю…

Толстяк явно испугался, увидев, что я упал. Он пока храбрился, но его пухлые губы побелели и дрожали, как студень. Рыжий закричал что-то вроде: «Ты что, рехнулся?» и потащил его в ближайший проулок. Третий на секунду задержался – перевернул меня на спину, постоял, посмотрел и ушел за товарищами.

Я не знаю точно, когда это закончилось. Наверное, ближе к рассвету, когда внезапно исчезла вся боль. До этого я пытался подняться или хотя бы сдвинуться с места, но у меня ничего не вышло. Я даже не мог позвать на помощь – в горле пересохло. Дышать было больно, но я не сдавался – в голове крутились совсем глупые мысли, что мама дома не закрыла дверь, и что я обещал в двенадцать вернуться, что она расстроится. Я просто хотел жить. Но рядом не было никого… Может быть, если бы кто-то шел, вызвал скорую, я бы выжил. Кто знает? Я ждал, сколько мог – казалось, целую вечность, потому что было очень больно. А потом я умер…

Это сейчас мне так просто даётся сказать «я умер». Тогда же я совсем ничего не понимал. Просто внезапно боль прошла. Я смог подняться на ноги – светало. Ноги меня не слушались, поэтому пришлось сесть на большой камень, давным-давно лежавший у дороги. Перед глазами плыло. Я видел, что кто-то лежит на земле в луже крови, и подумал: «Не повезло бедняге!», а потом неожиданно осознал, что не повезло как раз мне.

В конце переулка появился кто-то. Когда он подошел поближе, я узнал дядю Ваню, нашего соседа. Он в этих дворах подрабатывал дворником и как раз шел на работу.

- Дядя Ваня, - с трудом пошевелил я губами, но он не только меня не услышал – но даже не увидел. Я, словно в ступоре, наблюдал, как он кинулся к моему телу, осторожно прикоснулся, понял, что я безнадежно мертв, взвизгнул не своим голосом и бросился к домам.

Через десять минут вокруг было полно народу – вернулся сосед, приехали скорая и милиция.

- Главное, вовремя! – усмехнулся я, услышав гудение их сирен. Сказать, что мне было страшно? Нет, тогда еще не было. Только ощущение, что смотрел очередной дешевый детектив – шел парень домой, его убили трое неизвестных, а теперь наша бравая милиция в два счета распутает это замысловатое дело. Дядя Ваня, неприятно всхлипывая, говорил коренастому стражу порядка:

- Да… Сосед наш… Димка Коновалов… Ой, бедная Анька, бедная Анька (Аня – это моя мама). Один он у неё был. И за что так пацана-то, а? Ох, ироды! За что?

Хотел бы мне тогда знать, за что. На своё тело я старался не смотреть – согласитесь, неприятное зрелище. Посмотрел бы я на тех оригиналов, которым бы понравилось глядеть на свои окровавленные останки. Поэтому я поднялся и решил пойти домой – в данной ситуации это показалось мне единственно правильным решением. Тем более, что мама вот-вот узнает…

По всему телу разлилась тяжесть, ноги затекли… Стоп! Не телу! Но тогда во мне были еще живы мои прижизненные ощущения. И затекшие от долгого сидения ноги не показались чем-то из ряда вон выходящим.

До дома оставалось идти четыре минуты – я тогда еще не понял, что могу свободно перемещаться одной силой мысли, и шел, уныло глядя себе под ноги. Я даже не заметил, как откуда-то взялся велосипедист и проехал прямо сквозь меня.

- Куда прешь, идиот?! – крикнул я, но он спокойно поехал дальше, а мне неожиданно стало так горько на душе… И обидно… Мне же за месяц до смерти исполнилось девятнадцать. Жить еще и жить! Институт не закончил, ничего не доделал, планы в жизнь не воплотил… Всё казалось – времени хватит. Ведь впереди еще как минимум лет тридцать. Ага, тридцать. Как бы не так! Трое козлов решили, что мне жизнь не нужна, и – чик! Если бы я мог, то разревелся бы. Только даже слёз меня лишили. И я, бестелесный призрак, шел домой, где меня, своего любимого и единственного сына, ждала моя мать. И какого лешего я вообще вчера вышел из дома?!..

Я поднялся на четвертый этаж и подошел к двери. По привычке протянул руку к ключам – хотя, зачем мне были ключи? Пройти сквозь двери оказалось легко, как будто их совсем не было на моём пути. В прихожей было темно. Часы показывали половину шестого, и на улице только-только рассвело. Противно зазвонил телефон. Я уже знал, зачем звонят, поэтому мне оставалось только сесть на стул и ждать, пока мама возьмет трубку. Если бы я мог, я бы отключил глупую трезвонку. Пусть она хоть эту ночь доспит спокойно! Но мои пальцы беспомощно прошли сквозь черный агрегат. Оставалось только ждать. Видно, мама не спала – она почти подбежала к телефону, схватила трубку, пробормотала что-то вроде: «Да, это я, здравствуйте», а потом внезапно ойкнула, съежилась вся, осунулась и выронила телефон.

- Свершилось, - мрачно сказал я себе, и чувство обиды в груди усилилось. Не за себя – за маму, которая сидела на полу и безудержно причитала: «Димочка, сыночек…». И зачем я здесь? Мог бы избавить себя от этого зрелища. Мог бы… а смысл? Такое зло взяло! И тогда я впервые понял – если мне попадется на пути кто-нибудь из вчерашней шайки, по стене размажу. Только сейчас я заметил, что в комнате мы не одни – к маме склонилась бабуля. Она умерла, когда мне и двух лет не было, но я помнил её хорошо – очень уж любил. Она не смотрела на меня – всё внимание сосредоточилось на матери. Я почувствовал себя виноватым. Если бы мог, попросил бы прощения. Но я не мог. Опять захотелось плакать – чтобы не видеть больше рыдающую маму, я развернулся и пошел в свою комнату. Странно… Я умер, а здесь ничего не изменилось – мерно гудит компьютер. Вечером поставил фильм на закачку. Кровать утром не застелил – и не застелю уже … Никогда… никогда… никогда!

Внутри что-то дрогнуло и оборвалось. Для меня будущего нет, а мои убийцы будут ходить по земле и радоваться жизни. Меня не будет, а что я тогда сейчас такое? Меня же больше нет… Или есть?

Я лёг, заткнул уши – зряшная попытка ничего не слышать, и … Нет, не уснул. Просто на какое-то время отключился. Когда я открыл глаза, в доме было совсем светло, то и дело хлопала входная дверь, слышались голоса. Я поднялся, не совсем осознавая, что со мной – по привычке глянул в зеркало, не увидел собственного отражения и всё вспомнил. В гостиной собралось порядком народу – на диване сидела мама, промакивая платком глаза. Рядом с ней – тетя Валя, мамина сестра, с дочкой Женькой. Женька отчаянно всхлипывала, уткнувшись тете Вале в плечо. Надо же! А я думал, что она терпеть меня не может. Как много нового узнаешь, когда умираешь. В кресле расположилась соседка, Зоя Марковна. Вторая соседка, Нина Петровна, завешивала простынями зеркала. У окна стоял бледный Темка – видно, и ему сообщили. Плохие новости расходятся быстро. Какое собрание в мою честь…

- Это же надо! Такой молодой! Горе-то какое, - вздохнула Марковна. - Держись, Нюта. Что поделаешь? Ой, Димка, Димка. Такого парня угробили.

- А вам-то что? – хотел спросить я, но вспомнил, что все равно меня никто не услышит.

- Блин, ну почему… - начал говорить Артем – и замолчал. Эх, дружище! Не думал ты, наверное, что вчера видишь меня в последний раз.

Я уселся на пуфик и тихо наблюдал, как близкие мне люди готовятся к моим похоронам. Как будто впал в ступор – бесцельно слонялся по дому за мамой или сидел у себя в комнате. Только на следующий день вечером Женька решилась выключить мой компьютер. Она зашла в комнату на цыпочках, как если бы боялась потревожить, пошевелила мышкой, глянула на экран – и опять разревелась. Вот дурёха! Что уже реветь?..

А потом привезли гроб – и тут-то мне стало совсем страшно. В гостиную я вообще решил не выходить – только в день похорон я выглянул посмотреть, кто же пришел попрощаться со мной. Народу собралось! Мама в черном платке всё время плакала. Мои друзья молчали – как-то виновато, словно желали моей смерти. Приехал мой папаша, которого я не видел года три – хорошо хоть без своей новой пассии, а то я нашел бы способ попугать её в темном коридоре. И вся эта компания уставилась на моё тело. Мне же его видеть совсем не хотелось, поэтому я мялся за спинами присутствующих, а уйти не мог, словно что-то держало меня здесь. Пахло ладаном – священник только что ушел, но легче мне не стало. К удивлению своему заметил, что моя бывшая даже не пришла. А зачем, правда?

Я думал о том, что не имею ни малейшего понятия, сколько мне еще бродить по земле. Но забирать меня отсюда явно никто не собирался. И я стоял, смотрел, как о моей судьбе плачут близкие и едва знакомые мне люди.

Наконец, прощание закончилось. Когда гроб выносили, я впервые увидел своё лицо – застывшее, восковое. Синяк на щеке старательно замазали, но он всё равно был заметен. Я решил никуда не ходить, а сидеть дома и смотреть на собственную фотографию с черной ленточкой еще школьной давности, но что-то влекло меня за телом. Какие-то нити всё еще связывали меня с ним. Грянул траурный марш – вот додумалась мама! Зачем это было нужно? Хорошо хоть унесли все эти венки да цветы…

Я пошел следом за толпой, стараясь не смотреть на гроб. Марш играл, люди плакали, меня трясло. Никогда не думал, что мои похороны будут таким мрачным зрелищем. Да уж…

- Не хочу никуда ехать! – решил я, с ужасом представив, что буду сидеть в катафалке рядом со своим телом. - Лучше бы сразу перенестись, куда надо.

Не успел подумать об этом, как оказался перед свежевырытой могилой на ближайшем кладбище. Катафалк туда еще не доехал, но народу уже собралось видимо-невидимо: бесплотного, бестелесного народу. И этот народ меня отчетливо видел. А вот я половину этой компании узрел в первый раз. С соседней могилы с любопытством выглядывала девчонка примерно моего возраста.

- С прибытием! – радостно помахала мне она. - Меня Рита зовут, а тебя?

- Дима, - устало сел я на скамейку. Не успел я сесть, как ко мне потянулись вереницы родственников – прабабушек, прадедушек, и еще уйма каких-то тетенек и дяденек. Старый дед Федот (бабушкин двоюродный брат, чья могила располагалась неподалёку) сел рядом со мной.

- Ну, здравствуй, внучек, - улыбнулся он беззубым ртом. - Как делишки?

- Да что-то не особо, - хмуро ответил я. - Не каждый день смотришь, как тебя хоронят.

- Похороны, как и свадьба, бывают раз в жизни, - подмигнул дед. - Наряжают тебя, умывают, причесывают, гости приходят, музычка играет - чем не свадьба?

- Тем, что после свадьбы ты продолжаешь жить, а после похорон – не особо.

- Кто-то продолжает, а кто-то так, просто мучается.

- А я вот на свою свадьбу ехала – и разбилась, - всё так же весело сообщила Рита, и только тут я заметил подобие фаты у неё на голове. Судя по её довольному виду, для неё теперь день свадьбы тянется бесконечно.

- Димка, а ты женатый? – заигрывающе спросила меня новая знакомая.

- Нет, - недовольно буркнул я, желая только одного – чтобы мое тело наконец-то привезли сюда и закопали. В довершение ко всему, полил дождь. Конечно, никто на него не отреагировал, и родственничков не уменьшилось, но мое и без того гадкое настроение опустилось ниже отметки «хуже некуда».

Наконец, по дороге прошлепал ряд машин. Я поднялся со скамейки и подошел к краю могилы. Глубоко, темно, на дне хлюпает вода. У меня круги пошли перед глазами – я резко отступил. Помню, что мои плечи дрожали, а какой-то дедуля ободряюще гладил меня по спине:

- Все тут будем, внучек! Не расстраивайся! Похоронют – и сразу полегчает. Ну, мало приятного, мало. А что теперь? Терпи. Молодой ведь совсем… и кто тебя так?

- Знал бы – им бы места было мало, - тихо ответил я.

Гроб как раз поднесли к могиле. Я глянул на своё восковое лицо, на сложенные на груди руки, на маму, которую вели под руки отец и тётя – и у меня началась настоящая истерика.

- Я не хочу умирать! – кричал я, тряся деда Федота. - Какая смерть? Я жизни еще не видел! Отпустите меня!

- Ой, боюсь, не упокоится твоя душа, - вздохнул кто-то сбоку. - Успокойся, парень. Ничем ты тут уже не поможешь. Смирись!

- Не смирюсь! – теперь уже вырывался я из цепкой хватки деда, чтобы бежать в неизвестном направлении. - Ни за что не смирюсь! Я жить хочу, понимаете? Я хочу жить!

Мне удалось вырваться, и я помчался к выходу. Меня по-прежнему тянуло назад, к телу, но я сопротивлялся, что есть силы. У ворот кладбища я заметил сиротливо стоявшую фигуру – значит, пришла! Не смогла не прийти.

Я остановился и смотрел на Дашино зареванное лицо. Она стояла, не двигаясь. Даже слёз не вытирала. Стояла под моим большим черным зонтом, который я забыл у неё незадолго до ссоры.

- Даша-Даша, - вздохнул я и пожелал оказаться где-нибудь подальше. Желательно, не дома. И оказался…на месте своей смерти. Здесь не осталось никаких следов произошедшего – только какое-то странное ощущение не давало мне покоя, как будто тут до сих пор пахло кровью. Моей кровью…

Я сел на тот самый большой серый камень, опустил голову на руки и замер. Мысли мои обрели ясность, тянуть на кладбище меня перестало – значит, тела моего больше в этом мире нет. Главный вопрос, который я ставил перед собой – что делать дальше? Я слабо представлял своё будущее земное существование. Долго ли мне здесь быть? И как, в конце концов, со всем этим справиться? Я не знал ответа ни на один из этих пунктов. Дождь закончился, а я всё сидел и смотрел на место своей смерти. Да, после похорон мне действительно стало легче. По крайне мере, я снова начал осознавать себя Дмитрием Коноваловым, а не неизвестной субстанцией. И способность отдавать отчет в своих действиях ко мне вернулась.

Итак… Я мертв! И что из того? Да, как человека, меня больше нет. Но в то же время я существую. И если то, что было под силу мне – человеку, сейчас вне моих возможностей, то и должно быть что-то наоборот – то, что я могу теперь сделать. Постепенно я успокаивался, но вместе с покоем в мою мятущуюся душу вернулась злость. Я не хотел покидать этот мир один! Я никак этого не желал! И именно здесь, на месте своей смерти, я понял – мои убийцы в скором времени присоединятся ко мне…

Что было дальше? А ничего особенного. Я ждал. Ждал и осваивал новые возможности. Почти всё время проводил дома – мама после похорон сильно сдала. Она на автомате ходила на работу, а всё остальное время просиживала в моей комнате. Если ей удавалось уснуть, она дремала на моей кровати, а я всё сидел и сидел рядом, злясь на собственную беспомощность и невозможность ей помочь. Когда мамули не было дома, я отвлекался тем, что принимал гостей, которых после похорон прибавилось – усопшие родственники приходили повидаться с моей душой. Говорили мало. Также мало напоминали себя прежних. Когда они появлялись, мне часто становилось тепло и уютно. Но были и такие, от которых веяло холодом. Таким был мой дед по отцовской линии.

Не помню, когда он появился. Это было сразу после девяти дней, по-моему. Он по-свойски прошел в мою комнату – я как раз был там один, мама еще не пришла.

- Что, привыкаешь? – даже не поздоровавшись, спросил он, располагаясь в кресле.

- Привыкаю, - кивнул я, поднимаясь с кровати.

- Ну-ну… тем более что ты, скорее всего, застрял на земле надолго.

- Почему это? – нахмурился я. Разговаривать с дедом мне не особо хотелось. Мы и при жизни не очень-то ладили, и я не видел повода после смерти относиться к нему иначе.

- А потому, что беспокойный ты очень, - менторским тоном ответил старик. - Всё мечешься, мечешься. К жизни хочешь вернуться. А зачем тебе это? Того и гляди, оставят тебя здесь – и мучайся.

- Как тебя оставили? – не удержался я.

- Почему это оставили? – развернулся дед.

- Да потому! Все, кто ко мне приходит, очень спешат – их ненадолго отпустили. А ты, по-видимому, никуда не торопишься.

Дед явно разозлился. В глазах его вспыхнул недобрый огонёк, но я сделал вид, что ничего не заметил. Я отчетливо чувствовал одно – от него веяло холодом, и мне хотелось, чтобы он поскорее ушел.

- Знаешь, что я тебе скажу? – насупился дух. - Долго тебе еще здесь киснуть! Дождешься, пока все твои родственнички повымрут, и будешь призраком в этих стенах метаться.

- Да, никогда ты не был хорошим человеком, вот тебя здесь и оставили! – не удержался я.

- А ты – хорош? – ухмыльнулся дед и растаял в воздухе.

Разозлил ли он меня? Да, в какой-то степени. Особенно если учитывать, что со своей смертью я так и не смирился, и рассчитывал, что позднее, когда моя душа, наконец, понадобится кому-то там, наверху, я смогу обрести покой. Да, я хотел покоя. С каждым днем я чувствовал всё большую и большую усталость. На меня словно что-то давило, какой-то груз. И теперь, когда дед спросил, хорошим ли я был человеком, кажется, понял, какой. После смерти у меня было время прокрутить в голове всю свою жизнь, но я старался гнать от себя прочь вопрос, а всё ли я делал правильно. И вот после визита деда все мысли, которых раньше мне более-менее удавалось избегать, снова появились в моей голове. И правда, почему я до сих пор здесь? Что со мной не так? Мало того, что меня убили, так еще и это… До самого прихода мамы я сидел на краю кровати и спрашивал себя, всегда ли поступал правильно. Да и как это вообще – прожить жизнь верно? Я ведь был простым парнем и жил, как все простые парни: кутил, увлекался, часами просиживал в Интернете, дрался, ссорился, обижался. Но из этого и состоит наше существование, ведь правда? За что же мне сейчас нет покоя? Я думал, думал, думал… Вспоминал наши с мамой периодические скандалы, ссоры с друзьями, всякие прочие мелочи из недавнего прошлого. В итоге я понял одно – сложно оставаться честным с самим собой. Может быть, я просто боялся признать свои ошибки. Может быть, не хотел этого делать, но в тот день я мысленно попросил прощения у всех, кого я когда-либо обидел. Только сейчас я ощущаю, что тогда это действительно помогло – мне стало гораздо легче.

А потом пришла мама – не одна, с тётей Валей. Тётя теперь приходила чаще, чем это случалось при моей жизни, и я был этому рад – по крайне мере, мама реже оставалась одна. Они сидели на кухне и разговаривали, а я стоял у окна и смотрел на мир, с которым меня так неожиданно разделили. Почему, проживая свою земную жизнь, мы так мало ценим это? Ведь она может закончиться в любой момент, и то, что вчера казалось обыденным, скучным, иногда даже раздражающим, станет самым желанным, но недоступным. Мало кто задумывается об этом при жизни – я-то вот точно не задумывался. Если бы у меня был шанс вернуться обратно, я бы принял его без сомнений, что бы ни ожидало меня впереди, но мне такого шанса никто не предлагал. Оставалось только одно – стоять и смотреть на погожий солнечный день, как, наверное, смотрит заключенный из окна одиночной камеры, когда видеть – видишь, а достать не можешь.

Весь меланхолично - раздумывательный настрой, только что владевший мной, тут же улетучился. Я уже говорил, что после похорон стал больше самим собой – таким, каким был при жизни, а был я человеком очень деятельным и вспыльчивым. Просидеть за однообразной работой более часа было для меня настоящей проблемой. А тут я уже вторую неделю сидел в четырех стенах, размышляя о сущности бытия.

- Хватит, - сказал я себе вслух, чтобы вспомнить, как звучит собственный голос. - Хватит сидеть тут и киснуть! Надо что-то делать.

И первое, до чего я додумался – наконец выйти на улицу. Ну и пусть я не почувствую солнечного света. Пусть! Зато я смогу привести в порядок мысли, и хоть чуть-чуть избавиться от чувства вины за собственную смерть. Я не собирался идти в какое-либо определенное место – просто хотел размять ноги. Уже привыкнув к своему новому состоянию, я пожелал оказаться у подъезда, и через секунду шел по улице. Сначала мне действительно стало веселее – казалось, что за дни, прошедшие после моей смерти, мир полностью переменился. Всё вокруг цвело, веселилось и жило, как никогда. И только я… На этой мысли вся моя радость угасла…

Я, не разбирая дороги, и даже не утруждаясь обходить многочисленных прохожих, пошел к родному универу. Хотелось увидеть хоть кого-то знакомого. А если честно – не могу назвать это любопытством, но у меня возникло смутное желание посмотреть, а помнят ли еще обо мне.

Как раз заканчивалась перемена, когда я вошел в аудиторию. На какой последней паре я присутствовал? Ах, да… На бухучете, если память не изменяет. Вот и сейчас должен был быть бухучет. Когда я вошел, внутри было шумно, но как-то невесело. В любом случае, не так весело, как обычно. Темы моего убийства никто прямо не касался, но я явно ощутил, что пара-тройка людей всё же думает об этом. И я бы думал, если бы поменялся с кем-то из них местами.

Моё место рядом с Артёмом пустовало. Я сел и попытался представить, что я всё еще жив. Сейчас войдет Ирина Павловна, и своим противным голосом скажет: «Коновалов, начнем с тебя! Что такое…» И так далее, и тому подобное. На пару секунд мне это даже удалось – правда, для этого пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть своих рук, исцарапанных в зряшных усилиях подняться тогда… Ирина Павловна вошла, начался семинар, а я сидел и слушал, стараясь забыть о том, что кто-то в данной аудитории – бесплотный призрак недавно убитого парня, и это я. Как и всё прочее, не помогло… Тогда я, решив побыть хоть немного человеком, последний раз глянул на лица своих одногрупников и весело сказал:

- Ну, прощайте. Счастливо оставаться!

Меня, конечно же, никто не услышал, и я тихо вышел из аудитории… Домой меня тянуло мало, поэтому я медленно спустился по лестнице, покинул универ и свернул за угол. Путь мой лежал мимо университетской курилки. Здесь прятались от бдительных глаз педагогов те, кто и трех часов не мог провести без сигареты. Я шел, полностью погрузившись в свои мысли, но вдруг… Нет, я даже не знаю, как описать это ощущение… Как будто мне опять воткнули нож в старую рану. Я чуть не согнулся от боли и резко остановился. Ощущение усиливалось. Мимо меня прошел кто-то – от него резко воняло сигаретами. Я поднял глаза и увидел буйную рыжую шевелюру.

Нет, я не узнал этого парня – я ПОЧУВСТВОВАЛ, что это Он. Один из той компании, которой я был обязан своим нынешним состоянием.

Поймете ли вы, каково мне было в тот момент? Вряд ли… Это к лучшему, что не поймете. Я бы такого и врагу не пожелал. У меня в душе всё перевернулось, и волна неконтролируемой ярости накрыла меня с головой. Я непроизвольно сжал руки в кулаки. Представляю, как я выглядел в ту минуту! Если бы кто-то мог меня увидеть, он бы точно перестал спать ночами.

Я двинулся за Рыжим, тогда еще не зная, что буду делать дальше. Я просто шел, даже не задумываясь, зачем. Мне было больно находиться рядом с ним, но я не отставал ни на шаг. Не отступил я и тогда, когда он вошел в подъезд большого кирпичного дома и поднялся в свою квартиру.

Его квартира не особо отличалась от моей – у нас были дома похожей планировки: прихожая, небольшой коридорчик, три комнаты, маленькая кухонька, кладовка, ванная. Обыденно… Старая мебель, от обоев в полоску рябило в глазах. Рыжий переоделся, прошел на кухню и полез в холодильник. Я смотрел и усмехался – редкий случай, когда хотя бы подобие улыбки появилось на моих губах после смерти. Он был связан со мной – пролитой кровью, и пусть не его рука нанесла решающий удар, он всё равно был виновен. Даже родственники связаны менее крепкими узами, чем связало нас его преступление. Теперь я явственно видел, что вокруг него сгущается чернота. Она поглощала его, а я… В какой-то степени был рад.

Я не собирался уходить и упускать его из виду – просто сидел в кресле и наблюдал за обычной суматохой человеческой жизни. Просто мой час еще не настал… Рыжему явно было не по себе. Он выглядел встревоженным, постоянно озирался по сторонам, как будто за ним кто-то следил. Как будто! Я рассмеялся. Рыжий вздрогнул и снова обернулся, но меня не увидел. Он включил телевизор и примостился на диване. Я всё еще терпеливо ждал.

За окном темнело. Наконец, стало совсем темно. Около одиннадцати объект моего наблюдения выключил телевизор и пошел в спальню. Теперь его беспокойство явно ощущалось – его лицо, всё в больших рыжих веснушках, было белее мела. Руки тряслись, когда он потушил лампу и включил ночник.

- Пора, - сказал мне внутренний голос.

Рыжий как раз стоял у тумбочки и устанавливал будильник. Я видел его тусклое отражение в трюмо, когда медленно подошел к нему и опустил ледяную руку на плечо. Не знаю, как он почувствовал моё прикосновение, вздрогнул и обернулся. В его глазах читалось видимое облегчение, когда он увидел пустую комнату. Рыжий вздохнул и опять повернулся к тумбочке, но…

Он смотрел вперед, не мигая. Его лицо резко исказилось, глаза чуть не вылезли из орбит… А я радостно улыбался – улыбался потому, что в зеркале появилось моё пугающее отражение за его спиной…

Категория: Мистика, ужасы (не про вампиров) | Добавил: Storyteller (04.11.2009) | Автор: Валентеева Ольга
Просмотров: 775 | Комментарии: 10 | Рейтинг: 5.0/3
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Вход

Добро пожаловать, Гость!


Гость, мы рады вас видеть. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!

Пульс форума

БуримеПерейти к последнему сообщению
Форум: Стихофлуд
Автор темы: Lorenzia
Автор сообщения: Александр_Вадимович
Количество ответов: 457
Любимые книгиПерейти к последнему сообщению
Форум: Клуб любителей чтения
Автор темы: Maria_Sulimenko
Автор сообщения: ariannarainerdi
Количество ответов: 114
Что может принести Вам деньги и славу?Перейти к последнему сообщению
Форум: Развлечения
Автор темы: Maria_Sulimenko
Автор сообщения: ariannarainerdi
Количество ответов: 7
В какой стране ты могла бы жить?Перейти к последнему сообщению
Форум: Развлечения
Автор темы: Maria_Sulimenko
Автор сообщения: ariannarainerdi
Количество ответов: 8
Игра "Поэтический тренажёр"Перейти к последнему сообщению
Форум: Развлечения
Автор темы: Ольга_Овсянникова
Автор сообщения: Roksana_Land
Количество ответов: 770

Топ форумчан


























Переводчик

с на

Гороскоп

Loading...

Цитаты великих

Мы в контакте

Статистика

Доступно только для пользователей
На связи: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Недавно сайт посетили:


Легенда: Админы, Модеры, VIP-пользователи, Авторы, Проверенные, Читатели

Старая форма входа

Рейтинг SIMPLETOP.NET Business Key Top Sites Проверка сайта